- Здравствуй, дядя. Как дела?

Нет, он все-таки ужасно комичен со своими овернскими усами и большими бледными, постоянно трясущимися щеками. Он с недоверчивым видом, слегка склонив голову, застывает на месте.

- Глядите! Он ходит.

Реми небрежно делает несколько шагов, коротким движением откидывает прядь волос. Наблюдая за своим отцом, он замечает, что тот побледнел и у него на лице появилось такое же выражение страха, какое было недавно у Клементины.

- Вот это да... великолепно! - говорит дядя. - У тебя все прошло? Не насилуешь себя? Ну-ка, посмотрим, как ты пройдешь до окна.

Он хмурит брови так, словно, старается разгадать, как Реми проделывает этот трюк. Он вытирает платком лысину и строго смотрит на брата.

- Как это ему удалось?

- Пассы... Руками... вдоль ног.

- И ему не делали облучения?

- Нет. Через пять минут он ему просто сказал: "Вы можете ходить. "

- Ладно, - говорит дядя. - Но... как долго это будет действовать?

- Он гарантирует.

- О, гарантирует! Он гарантирует! В конце концов, черт с тобой. Если ты доверяешь таким людям... Какие лекарства он ему прописал?

- Никаких. Только упражнения. Свежий воздух. Я собираюсь его отправить в Мен-Ален. Он мог бы там гулять по парку.

- А ты не боишься, что...

Дядя внезапно останавливается, потом очень быстро, с принужденной веселостью продолжает:

- А впрочем... отличная идея! Может быть, и я схожу к твоему знахарю проконсультироваться по поводу моей астмы.

Он смеется и подмигивает брату.

- К несчастью я сделан из вещества, над которым трудно творить чудеса. У меня нет веры... Он дорого тебе обошелся?

- Он ничего не взял. Заявляет, что у него нет права извлекать выгоду из своего дара.

- Да этот тип просто сумасшедший! - говорит дядя.