- В самом деле. Я часто пытался вспомнить... Я, должно быть, играл; я бежал и на что-то наткнулся.

- Однако, похоже, на вашем теле не было следов удара; вы вовсе не ударились... Неужели в вашей памяти не осталось пусть даже очень слабого образа, предшествующего обмороку?

Реми жестом показал, что он ничего не помнит.

- Все это было так давно... Знаю только, что на протяжении нескольких недель я лежал весь скрюченный, как...

- Как зародыш в чреве матери?

- Да, возможно.

- А перед этим у вас были проблемы с памятью?

- Трудно сказать... Я был совсем маленьким.

- Вы умели читать и считать?

- Да, немного.

- А как это выглядит сейчас, если поточнее?

- Я все забываю. Например, моя учительница, мадемуазель Луан, мне что-то сегодня объясняет, а завтра я уже не умею это делать. Я часто забываю то, что она мне объясняет накануне.

- А что вы легче всего забываете?

- Математику.

- У вашего отца техническое образование?

- Он закончил Высшую политехническую школу. Он внушил себе, что я должен быть таким же хорошим математиком, как и он. Он хочет, чтобы я походил на него во всем.

- Отдохните немного, мсье Вобер.

Знахарь встал, прошел за спину Реми, положил ему руку на голову. Они слышали, как в соседней комнате шумно играют дети. Что-то катилось по полу. Наверное, механическая лошадка. Рука начала плавно двигаться по голове Реми. - Расслабьтесь... Вот так... Не волнуйтесь. Теперь вы похожи на ваших ровесников. Вам восемнадцать лет, не так ли?

- Да.

- Разве вы не могли бы немного попутешествовать? Чем занимается мсье Вобер?

- Мой отец занимается импортом цитрусовых. Он владеет большой компанией в Алжире.

- Отлично! Попросите его, пусть он вас туда отошлет на два-три месяца... Что? Вы боитесь отказа?.. Он так строг?

Реми чувствовал, что начинает краснеть.

- Не в этом дело, - прошептал он. - Я не смогу ничего сделать в одиночку... За меня всегда все делали другие...